Белый халат чаще ассоциируется с врачами. Но в лабораториях есть и другие специалисты, которые работают не со скальпелем, а с формулами и микроструктурами. Одна из них — Гулдана Жигербаева, научный сотрудник Института новых материалов и технологий в области энергетики (INMET) при Nazarbayev University. Она исследует и разрабатывает проводниковые полимеры — материалы, которые уже меняют рынок электроники и медицины.
«Когда надеваю лабораторный халат, чувствую концентрацию и внутреннюю собранность. Это не просто одежда — это форма эксперта», — говорит она.
В прошлом году лаборатория, где трудится Гульдана, разработала ускоренный способ синтеза двумерного полимера с высокой электропроводностью. Проводниковые полимеры называют «пластиком с характером металла». Они сохраняют гибкость и легкость пластика, но при этом проводят электрический ток. Мировой спрос на такие решения растет. Электроника постепенно уходит от «жестких» кремниевых конструкций к органическим материалам, которые используются в гибких дисплеях, носимых устройствах, медицинских сенсорах и нейроинтерфейсах.
«Наши разработки позволяют создавать складные смартфоны и рулонные экраны, выдерживающие сотни тысяч циклов сгибания. В медицине мы решаем проблему “жесткого в мягком”: металлические чипы могут вызывать воспаление, тогда как проводниковые полимеры биосовместимы и по своим свойствам ближе к живой ткани», — объясняет исследовательница.
Еще одно направление — «умная» одежда. Полимеры можно наносить на волокна ткани, превращая футболку в датчик, который снимает ЭКГ и анализирует состав пота.
Несмотря на высокий потенциал, у технологии есть уязвимость: проводниковые полимеры со временем теряют свойства под воздействием кислорода и влаги.
«Мы разрабатываем химические составы, повышающие стабильность материала, и тестируем их в условиях, близких к реальным — например, проверяем поведение после 10 000 циклов сгибания или при контакте с потом. Успех для меня — это прототип сенсора или чипа, который работает эффективнее и стоит дешевле существующих аналогов».
С наукой связана и её личная история. Будущего супруга Гульдана встретила во время обучения в магистратуре NU. Ерболат Магазов, доктор химической инженерии, занимается исследованиями в области технологий «зеленой» энергетики. По словам исследовательницы, интеллектуальная близость стала важной частью их отношений.
«Мы понимаем профессиональный контекст друг друга. Это редкий случай, когда партнер — и главный критик, и главный сторонник. Такая синергия не только укрепляет отношения, но и дает мощный ресурс для профессионального роста», — говорит она.
Фраза «наука — не для женщин», по мнению ученой, стремительно теряет актуальность. На ее курсе химического факультета 70–75% студентов составляли девушки, и эта тенденция сохранялась в магистратуре и докторантуре. Гендерная повестка постепенно уступает место меритократии.
«Материаловедение — это не вопрос гендера. Это вопрос аналитического мышления и инженерной интуиции».
Тем не менее, системные сложности остаются. По словам исследовательницы, женщинам часто приходится доказывать профессиональную состоятельность с большим усилием, чем мужчинам. Кроме того, академическая нагрузка в университетах высока: преподавание, публикации, гранты, отчетность, руководство студентами — и все это параллельно с личной жизнью.
«Многие женщины в науке находятся в состоянии хронической усталости. Потеря мотивации происходит не из-за отсутствия таланта, а из-за перегруженности», — говорит она.
Поддержка, по ее мнению, должна быть институциональной: доступ к детским садам и школам, жилищные программы по аналогии с военнослужащими, понятные социальные гарантии.
«Исторический пример показывает, что такие меры работают. В период становления Академии наук Казахстана Каныш Сатпаев организовывал строительство жилья для ученых за счет академии, открывал специализированные магазины для сотрудников. Учёные рассматривались как интеллектуальная элита, и государство сознательно освобождало их от бытовых трудностей, чтобы они могли сосредоточиться на созидании. Сильная наука невозможна без защищенного и устойчивого исследователя», — считает она.
Гулдана выросла в семье академиков: папа — профессор сельскохозяйственных наук, мама — доктор педагогических наук. Она называет себя творческим человеком, интересующимся танцами, музыкой, рисованием и фотографией, и считает науку формой созидания. На вопрос, в чем сила современной женщины-ученого, отвечает без колебаний: в устойчивости, дисциплине и способности эффективно работать в условиях высокой нагрузки. «Её сила — в умении не просто адаптироваться к сложной системе, а продолжать создавать новое и двигать науку вперед даже в условиях ограниченных ресурсов».
